Греция

Греция простирается от балканского материка до Эгейского и Ионического морей, а у её побережья разбросано более двухсот обитаемых островов. В Афинах, у подножия Акрополя, сосредоточено около трети населения страны, Салоники — главный город на севере, а острова Додеканеса, во главе с Родосом, лежат далеко на юго-востоке, откуда видно турецкое побережье. Всё, что написано в этом путеводителе, основано на трёх поездках: неделе, проведённой зимой в Афинах, пребывании в Салониках и поездке на машине по Родосу с остановками на разных островах.

Афины

Акрополь был первым, что встретило нас в Афинах, и продолжал встречать нас всю оставшуюся неделю: эта скала возвышается примерно на 150 метров и видна практически из любого уголка города. История Афин насчитывает более 3500 лет, и древний город то и дело проглядывает сквозь современный — в храмах, колоннах и руинах, стоящих между многоэтажками.

Даже транспортная система — часть этого. Между станциями самая старая линия метро проходит над землёй через археологический парк, и я сфотографировал поезд метро, проходящий под Акрополем: красные вагоны в обрамлении зимних ветвей, а на холме над ними возвышается Парфенон. Артефакты, найденные во время строительных работ, выставлены прямо на станциях.

Акрополь

Акрополь входит в Список всемирного наследия ЮНЕСКО с 1987 года, а благодаря реставрационным работам, ведущимся с 1975 года, Парфенон почти полностью восстановлен. С холма Ликабетт я сфотографировал освещённый прожекторами Акрополь на фоне моря: мрамор сиял золотом в синей сумеречной мгле, а на заднем плане мерцали огни Пирея и Саронического залива.

Стоя перед храмами, невольно задумываешься: как люди без современных технологий смогли создать нечто, что просуществовало тысячи лет? Музей Акрополя у подножия скалы хранит найденные здесь артефакты, и его обязательно стоит посетить до или после подъёма.

Гора Ликабетт

В центре столицы есть холм, и это поразило меня больше всего в Афинах. Гора Ликабетт возвышается на 277 метров над уровнем моря; по легенде, богиня Афина уронила сюда кусок известняка, а по более древней версии на склонах когда-то жили волки — ведь «ликос» по-гречески значит «волк». С Акрополя я сфотографировал холм, возвышающийся над бледным городом — зелёную пирамиду с белой часовней Святого Георгия на вершине.

Подъём на гору — это вечерний ритуал. С вершины я наблюдал, как закат заливает город и море, а спускаясь, запечатлел мраморное море домов в последних тёплых лучах, когда бетон современного города на мгновение становится похожим на камень древнего. Для тех, кто предпочитает пощадить ноги, на вершину ходит фуникулёр.

Монастираки

Монастираки, по сути, никогда не закрывается. Эта площадь — пересадочный узел линий метро, центр городской торговли по сниженным ценам и место, где проходит знаменитый блошиный рынок, — и здесь шумно с утра и до глубокой ночи. С крыши над площадью я сфотографировал этот район в сумерках: над ним возвышается Акрополь, на среднем плане — мечеть Цистаракис и руины библиотеки Адриана, а над всем этим — Парфенон.

Я вернулся сюда, чтобы запечатлеть тот же вид уже после наступления темноты, когда лавки рынка светятся, а на скале включаются прожекторы. Эти два кадра, снятые с разницей в несколько часов, — как бы краткая версия Афин: древний город, живущий на полную мощность.

Храм Гефеста и Древняя Агора

Храм Гефеста, построенный примерно в 415 году до н. э., — один из наиболее хорошо сохранившихся храмов древнего мира, посвящённый богу кузнецов и огня; вокруг него археологи обнаружили гончарные и кузнечные мастерские. С склона Акрополя я сфотографировал храм, возвышающийся над деревьями Агоры — дорический остров из мрамора, за которым теснится современный город.

Этот контраст — как раз то, что характеризует центр Афин: в одном кадре уложились V век до н. э. и XXI век н. э., разделенные рядом сосен.

Одеон Герода Аттика

Каменный театр на юго-западном склоне Акрополя был построен в 161 году н. э. и отреставрирован в 1950 году, и до сих пор он активно используется. На его сцене выступали Мария Каллас, Лучано Паваротти и Эннио Морриконе. Я сфотографировал мраморные ряды зрительных мест с холма выше: ярусы плавно спускаются к сцене, уложенной в шахматный узор, а за руинами аркады простирается весь запад Афин.

Посетить здесь концерт — это всё ещё одна из моих задумок. Некоторые фотографии — это обещание вернуться.

Панафинейский стадион

Панафинейский стадион построен полностью из мрамора, и ни один другой стадион в мире не может похвастаться тем же. На этом месте с VI века до н. э. проводились Панафинейские игры, когда зрители сидели на естественных склонах; на отреставрированном стадионе проходили церемонии открытия и закрытия первых современных Олимпийских игр в 1896 году, а каждый ноябрь здесь по-прежнему финиширует Афинский марафон.

Я сфотографировал мраморную «подкову» под впечатляющим небом, а греческий и олимпийский флаги развевались на флагштоках перед пустыми трибунами. Как человек, обожающий крупные спортивные события, я стоял там и представлял себе, какой шум может вместить эта арена.

Зал «Заппейон»

Евангелос Заппас, грек, который разбогател в Румынии, профинансировал строительство Олимпийского здания в Афинах после того, как поэт Панайотис Суцос убедил его, что стране это нужно. Архитектор Теофил Хансен сдал его в 1888 году, хотя Заппас так и не дожил до того момента, чтобы увидеть неоклассический фасад за рядом флагов. В 1938 году из этого здания начала вещание первая национальная радиостанция Греции.

Настоящий сюрприз ждёт внутри. Круглый атриум под открытым небом представляет собой кольцо из двухярусных колоннад, окружающих мраморный пол, уложенный в шахматный узор, а его геометрия настолько точна, что я провёл там всю сессию, просто изучая симметрию. Это по-прежнему мой любимый интерьер в Афинах.

Афинский митрополитский собор

Строительство Митрополичьего собора длилось двадцать лет, и в его стены был вложен мрамор из 72 снесенных церквей, прежде чем он был завершен в 1862 году. Здесь проходят церемонии общенационального значения, а площадь перед собором находится в паре минут ходьбы от Монастираки. Я сфотографировал собор, освещённый ночным прожектором: мозаичная полоса над входом сияла между двумя колокольнями, а греческие флаги на обеих башнях размылись от ветра и длинной выдержки.

Поскольку я был там зимой, в тот час площадь была пуста. Всю неделю я шел на этот компромисс — холодные руки в обмен на чистые кадры — и готов повторить это снова.

Салоники

Салоники — второй по величине город Греции, основанный в 315 году до н. э. и полный византийских церквей, которые внезапно появляются в конце обычных улиц. Его символ — Белая башня: сначала здесь стояло византийское укрепление, а затем его заменила османская башня, которая служила тюрьмой и местом казней и мрачно прозвучала «Красная башня». После того как город вернулся в состав Греции в 1912 году, башню побелили и переименовали — это было символическое очищение, а сегодня в ней находится музей.

Я целый вечер бродил вокруг неё кругами, пока Дарья читала книгу на скамейке. Идеальный кадр наконец получился в «голубой час»: Белая башня и Национальный театр Северной Греции в фиолетовом свете. В другой вечер я устроился на Леофорос Никис, чтобы сфотографировать башню на фоне потоков вечернего трафика: световые следы от машин создавали ту композицию, которую не смог бы передать пустой бульвар.

Эптапиргио и Ротонда

Я планировал сфотографировать закат над Ротондой — самым старым памятником в Салониках, построенным при римском императоре Галерии в IV веке. Композиция получалась только с балконов квартир, к которым у нас не было доступа, так что план Б уже вступил в действие: мы заметили вдали крепость Эптапиргио и помчались в гору со всей сумкой с фотоаппаратом, успев как раз к тому моменту, когда солнце коснулось горизонта. В результате получился закат над городом и Термайским заливом, снятый с византийских крепостных валов, а на переднем плане — кирпичные зубцы, пылающие оранжевым светом.

«Эптапиргио» означает «Крепость семи башен». На самом деле их десять. Некоторые названия не соответствуют своей собственной арифметике.

Церковь Панагия Халкеон

Приложение помогло нам осмотреть достопримечательности Салоник и оправдало себя, когда указало нам на церковь Панагия Халкеон — кирпичную церковь XI века, которую местные называют «Красной церковью». Здание стоит в заглубленном саду, со всех сторон окруженном многоэтажными домами, и именно это стало главной проблемой при компоновке кадра: только выровняв по центру дорожку, ведущую к её красной двери, я смог сохранить в кадре ту византийскую эпоху, к которой она принадлежит.

Этот трюк — когда дорожка или ворота «обрезают» современный город — оправдал себя на протяжении всей поездки.

Родос

Поездка на Родос была совсем другой — целая неделя с машиной и билетом на паром. Первое, что я заметил, изучая информацию об острове, — это ветряные мельницы Мандраки: в средневековье на берегу гавани более дюжины таких мельниц перемалывали привезённое зерно, а сейчас сохранились три. Я целый день таскал 14 килограммов оборудования по гавани, пока не остановился на кадре с длинным телеобъективом: три ветряные мельницы, словно сжатые в один ряд, а за ними — крепость Агиос Николаос.

Позже эта крепость получила свой собственный кадр: полная луна, ясно висящая над маяком, греческий флаг, развевающийся на ветру, а низкие облака окрашивают небо в лавандовый цвет. Одна луна, одна композиция, один шанс — это до сих пор один из моих любимых кадров из Греции. Весь остров, от Старого города до Линдоса, описан в моём путеводителе по Родосу.

Старый город Родоса и источники Каллифея

Во время утренней пробежки по Старому городу я наткнулся на руины церкви Девы Марии из Бурга — готического сооружения начала XIV века, разрушенного во время османской осады 1522 года и снова разбомбленного во время Второй мировой войны. Я подождал десять минут, пока солнце поднимется, а потом сфотографировал свет, прорывающийся сквозь разбитые окна — солнечную звезду, застрявшую в пустой готической арке. Средневековый город вокруг этих руин был внесён в Список всемирного наследия в 1988 году.

Ехав на юг в сторону Линдоса, я остановился у источников Каллифея — курортного комплекса итальянской эпохи на берегу моря. Сверху я сфотографировал купольный павильон над его черно-белыми мозаичными внутренними двориками; внутри солнце пробивалось сквозь звездообразные проемы купола всего на несколько секунд — как раз столько, чтобы успеть сменить объектив.

Линдос и Сими

В Линдосе я проснулся рано, чтобы сфотографировать восход солнца над Акрополем Линдоса, а потом развернулся на 180 градусов. Между силуэтами мысов идеально вписалась парусная лодка, так что я достал зум-объектив, и планы изменились: парусник, пересекающий спокойную гладь воды на рассвете, оказался гораздо лучшим кадром, чем тот, ради которого я туда ехал. Поворот на 180 градусов — это по-прежнему самый дешёвый объектив в моём арсенале.

С Родоса мы сели на паром до Сими, что меньше чем в двух часах езды на северо-запад. Остров отличается гаванью с симметричными неоклассическими фасадами пастельных тонов, возвышающимися над бирюзовой водой — архитектура здесь совершенно не похожа на ту, что в Афинах или Салониках. Добыча губок определила судьбу острова, и одна из таких губок отправилась домой вместе с нами.

Фотографируя Грецию

Греция научила меня ценить второй взгляд. Парусник в Линдосе оказался позади меня, когда я снимал запланированный кадр. Закат в Эптапиргио был планом Б, к которому я добрался бегом. Панагия Халкеон получилась только тогда, когда тропинка заменила линию горизонта, а полная луна над Агиос-Николаосом дала возможность сделать ровно одну попытку.

Города дарят свои прелести зимой: в январе площадь у Митрополичьего собора и тропинки на Ликабетте были почти в моём полном распоряжении, а солнце весь день стояло низко. Острова же раскрываются в начале и конце дня — до того, как сойдут пассажиры круизных лайнеров, и после того, как они уплывут. А между этим всегда ходит паром, и паром — это никогда не зря потраченный кадр.

Когда ехать в Грецию

Мы специально поехали в Афины зимой, и это было правильное решение: мягкие дни, короткие очереди и такое мягкое освещение, которое так выгодно подчеркивает мрамор. На островах жизнь течет по-другому. Родос начинает наполняться людьми с конца весны, круизные лайнеры наводняют гавани на несколько часов в полдень, а сезон тянется до октября.

Май, июнь и сентябрь — золотая середина: достаточно тепло, чтобы купаться, и достаточно спокойно, чтобы снимать со штатива. В разгар лета делай то же, что и местные: лови утро, отдохни в полдень и выходи снова, когда свет вернётся.

Часто задаваемые вопросы